— Ну вот, живи теперь у меня, располагайся.

Незаметно наступила ночь. Сквозь щели дуло, и в самый широкий просвет виднелась большая мокрая звезда. Задрёмывая в своём углу, Огуречная Лошадка слышала, как по траве прошуршали чьи-то ноги: ближе, ближе… Потом в щёлку просунулся палец и потрогал её спину.

— Тут сидит, — пробурчала сонным голосом тётка Полина. — Вот ведь скотина какая: ни шерсти, ни мяса — визг один. Свезу-ка я её утречком на базар. Продам назло соседям. Хи-хи-хи! — Она шумно зевнула. Шаги её стихли в глубине сада.

— Лошадка, ты здесь? — тут же за стеной раздался звонкий Катин голос.

Лошадка так обрадовалась, что вскочила и прижалась мордочкой к щёлке, где блестел знакомый тёмный глаз и слышалось частое дыхание.

— Послушай, Лошадка, — зашептала Катя, — ты не спи, мы тебя сейчас спасём! Со мной наши друзья: Дятел, белки и кроты.

Если бы Лошадка могла хорошенько рассмотреть, что творилось за стеной! Профессор Хвостатов, сдвинув шляпу на макушку и поблёскивая золотым пенсне, светил перед собой большим старинным фонарём. Его жена Белочка, закутавшись в шаль, жгла спичку за спичкой, осматривая стенку сарая, за которой сидела Огуречная Лошадка. Она нервничала и то и дело посматривала на часики.

— Сейчас, сейчас должны все прийти!

Дятел сидел на ветке и зорко поглядывал, чтобы не появился кто-нибудь посторонний. И действительно, как только совсем стемнело, на тропинке затопало, зашуршало — и показались кроты. Они шли молча, позёвывая, поёживаясь, с лопатами, привычно закинутыми на плечо.

— Где копать? — сонным голосом спросил старший, подслеповато щурясь на фонарь, качающийся в поднятой лапке профессора.