— Думаю, надо начинать отсюда, — сказал Хвостатов, посветив фонарём себе под ноги. — С научной точки зрения.

Кроты поплевали на лапы, и первые комья земли зашуршали под лопатами. Алексашенька проснулась и взмекнула. Она подняла голову и прислушалась. За стенкой шла упорная работа. Коза оцепенело смотрела, как расширяется щель под узкой дощатой стенкой и туда осыпается земля. Потом она сипло заблеяла и вскочила на ноги.

— Это волк! Во-о-о-олк!

Огуречная Лошадка пыталась её успокоить, но Алексашенька бесновалась всё больше.

— Тебе-то что! Тебя не тронут! Кому ты нужна, огуречная! А вот меня-то и съедят как раз!

Тётка Полина никак не могла нашарить спросонок туфли. Наконец она зажгла свет, и, накинув на плечи пальтишко, побежала в сарай, где истошно вопила её Алексашенька.

— Батюшки, батюшки! — приговаривала тётка Полина, продираясь напрямик через высокую крапиву с тяпкой наперевес.

Огуречная Лошадка как раз в это время вылезала из ямы, выкопанной под стенкой сарая.

Профессор Хвостатов сказал каждому кроту «спасибо, спасибо» и пожал дружески лапу, а Белочка выдала каждому по блестящей монете. Довольные кроты исчезли в темноте.

— Теперь бегом! — скомандовал Дятел. — Тётка Полина близко!

Катя схватила Огуречную Лошадку за обрывок верёвки, и, пригнувшись, они нырнули в кусты. Возле сарая воцарилась полная тишина.

Тётка Полина, размахивая тяпкой, выскочила из зарослей крапивы и… и тут же угодила в яму, вырытую кротами. Алексашенька, просунув рогатую башку в зияющую дыру, молча смотрела на хозяйку. Над посёлком медленно всходила большая луна. Как ни в чём не бывало стрекотали кузнечики.

А у Дачника-неудачника в гараже горел свет. Там шла ночная работа.