Катя задумалась и осторожно спросила:

— А когда мне было пора домой, ты куда шла?

— Никуда. Я ждала, когда наступит утро, чтобы ты меня опять позвала.

— Значит, ты ночью мёрзла в траве, а я спала себе в тёплой постели под одеялом? — ахнула Катя.

Хорошо, что была ночь, а то бы Огуречная Лошадка увидела, как Катя покраснела.

— Ты мёрзла и скучала, а я о тебе и не думала.

— Нет, что ты! Ночи такие тёплые и короткие. Не успеет солнышко сесть, как тут же снова рассветёт.

— Не успокаивай меня. Теперь я знаю, что это я во всём виновата, — заплакала Катя. — И как только ты меня прощаешь? Ну ничего, сейчас мы всё устроим. У тебя будет хороший дом. Ты только стой рядом и не мешай мне.

Лошадка тревожно жалась к Кате и переступала копытцами. Ей очень не хотелось в гости. Но делать было нечего — они уже стояли перед калиткой, утыканной поверху гвоздями. Там, в саду, белел жасмин и дымил самовар у крыльца. Дачник-неудачник подошёл к самой калитке и нюхал цветы, нагибая к лицу сразу несколько стеблей.

— Ухм-ухм-ухм! Блаженство! Кого ещё там принесло на ночь глядя? — удивился он, услышав стук. — Ба-а! Катенька! — сразу повеселел он, узнав свою утреннюю гостью. — Ой, и Лошадка! Добро пожаловать! Я рад! Р-рад!

Он торопливо отпирал замки, любезно улыбаясь при этом.

Вскоре Катя и Лошадка сидели в гараже и пили чай с вишнёвым вареньем. Здесь было очень интересно: в каждом углу прилажены жестянки из-под консервов, куда Катя и Лошадка с удовольствием стреляли косточками, а хозяин бросал окурки и горелые спички. Всё было на своих местах и всё было для чего-нибудь приспособлено. Даже в старом умывальнике рос кактус. Даже сучок, торчащий из доски, был тщательно оструган, и на нём висело полотенце. А книга, раскрытая на нужной странице, была закреплена бельевой прищепкой.