Утром дружные трели будильников грянули разом во всех концах посёлка. И, перекрывая их сухой назойливый треск, над садами взлетел чистый петушиный голос Катиной травинки. Девочка бежала к своей Лошадке.
— Кто это хулиганит с утра пораньше? — высовывались из окон сонные лица.
Пробираясь через влажные от росы лопухи, Катя звала, но Лошадки нигде не было. Катя рвала травинку за травинкой, и переливистый острый звук возникал у речки, за поворотом дороги, возле магазина…
Дачник-неудачник уже сидел на крыше своего дома в лётном шлеме и прилаживал новый флюгер — фигурную ножку от стола. Вместо стрелки была любовно вырезанная из жести и отполированная до блеска рука с указательным пальцем. Увидев Катю, он сел верхом на конёк крыши. Отогнув наушники шлема, чтобы лучше слышать, крикнул:
— Твоя Лошадка сбежала! У меня её нет!
— Отдайте мою Лошадку, — не уходила Катя. — Вы сказали, что у вас ей будет хорошо. Вы обещали, что с ней ничего не случится. А сами…
Катя заплакала.
— А я при чём? Я не виноват, раз она сама от меня убежала.
Дачник-неудачник ещё что-то говорил, но Катя различала только обрывки слов, долетавшие сверху. Потом он снова натянул шлем до бровей, застегнул кнопку у подбородка и сразу оглох.
Катя побежала к дому тётки Полины. Та тянула за рога козу Алексашеньку, пытаясь вытащить её из сарая. Обе злились и смотрели друг на друга ненавидящими глазами.
— Ходят тут всякие, — заворчала старуха, увидев Катю. — Житья нет! Вон гляди, какую канаву прорыли ночью, — указала она на яму под стеной сарая. — Хулиганьё! Жулики! Чуть мою козу не украли! Хорошо, рогами зацепилась… А твою-то взяли. Ищи теперь — свищи!
Катя побежала дальше. Навстречу ей открывались калитки и двери. Первыми на улице появились торговки зеленью. Они спешили на базар с охапками цветов и корзинами овощей. Вслед за ними стали выходить те, кому надо было на работу. Солнце поднималось всё выше, а Катя бегала от дома к дому, разыскивая свою Лошадку. Люди шли молча, сосредоточенно, не обращая внимания на девочку, у которой пропала лошадь. Всем было некогда. Все почему-то читали газеты.