— Ты золотое перышко. Ты должно хорошо писать!
Перо скрипит-скрипит, трещит-трещит, по бумаге чиркает. Как ручка повернётся, так перо в бумагу воткнётся.
А как Тося пальцем нажмёт, так перо чернила льёт.
У Тоси на лбу пот. Ох, лучше бы писать карандашом! А карандаш высунул из пенала свою головку в шляпке-наконечнике и ворчит:
— Хоть ты, перо, и золотое, а скребёшь, как куриная лапа!
Но перо на это внимания не обратило, знай себе скрипит-скрипит, трещит-трещит и с каждой буквой пишет всё лучше.
Уже почти полстраницы исписало, вдруг посередине страницы — бац! — противная жирная, чёрная клякса!
Вот беда!
Прилетела на помощь розовая промокашка: чернила пила, пила, сама вся почернела, а ничем не помогла.
Прискакала на помощь резинка-мышка: тёрла, тёрла, свой хвостик стёрла, а ничем не помогла.
Клякса как сидела, так и сидит, чёрным глазом на всех глядит, чёрный язык всем показывает и говорит:
— Я — чёрная клякса, ничего вам со мной не сделать!
Карандаш из пенала выглядывает, радуется: ведь он лучше пера, никогда клякс не делает.
А бедная Тося плачет — ей клякса страницу испортила. Что теперь делать?..
КАК Я СПОРИЛ С ЧЕРНИЛЬНИЦЕЙ
Тося плачет и плачет... Что теперь делать? Никто не решился пойти к чернильнице. А я пошёл.
Встал перед чернильницей, учтиво ей поклонился, шаркнул левой ножкой, шаркнул правой и вежливо сказал:
— Пани чернильница, береги свои чернила, чтоб у нас в тетрадке чисто было!
А тут чернила — буль... буль... буль... — как закипели в чернильнице!
Я очень испугался — впору бежать. Но нет, повторил ещё раз, и на этот раз ещё вежливей: