— Пани чернильница, своих клякс не выпускай, нашу бедную Тосю не огорчай!..
А чернильница — бур!.. бур!.. — разозлилась и крикнула:
— Пан Пластусь, твой толстый нос пока ещё чист! Не суй его в чернила!
А мне хоть бы что! Говорю ей снова очень вежливо:
— Тося-то ведь из-за кляксы плачет. Лучше помогли бы ей своим советом.
А чернильница твердит:
— Тося — плакса, вот поэтому у неё клякса! Пусть научится хорошо писать, тогда будет у неё чистая тетрадь!
Я поблагодарил чернильницу за совет, снова учтиво поклонился, шаркнул левой ножкой, шаркнул правой и возвратился в пенал.
А там меня встретили смехом: ха-ха-ха, ха-ха-ха!..
— Ой, что с Пластусем случилось — окунул он нос в чернила!
Погляделся я в блестящее перо и увидел: нос у меня чёрный-пречёрный...
ПЕРОЧИСТКА В ПЕНАЛЕ
А тут возвратилась в пенал ручка... Чернила с пера так и капают.
Измазался карандаш, измазалась резинка-мышка, измазались перья — все жители пенала стали грязные.
Взяла Тося карандаш и испачкала себе пальцы.
Поглядела в пенал и за голову схватилась. Что же теперь с чернилами делать?.. Но Тося подумала и придумала.
Позвала на помощь иголку, нитку и блестящий напёрсток. Взяла красивые цветные лоскутки.
Шила, шила, обрезала... Сшила перочистку.
А эта перочистка — как книжечка. Два листочка голубые, два листочка красные, а края обрезаны зубчиками.
Все в пенале закричали: каждый хотел, чтобы перочистка жила подле него. Я тоже кричал: "Хочу, чтобы она жила рядом!" Но Тося сказала: "Перочистка будет жить в уголке, под пером". И теперь, когда перо возвращается в пенал, перочистка чистит его до тех пор, пока оно не заблестит, как золото.