Он поискал взглядом своих и увидел: Главный Повар за время, что он, Бублик, обегал полгорода, не продвинулся дальше второго съестного ряда.

Зато после его визита многим торговцам торговать было нечем: Главный Повар скупил подчистую больше дюжины лотков.

Сейчас он с видом крайней заинтересованности стоял около полуголого продавца, весь товар которого состоял из медного тазика, наполненного крохотными красными перчинками. Повара, поварята и посудомойки почтительно стояли позади.

Главный Повар осторожно, двумя пальцами, взял за зелёный хвостик одну перчинку, которая была меньше его ногтя.

Осмотрел её.

Понюхал.

Подумал…

– Нет, господин, не надо! – запричитал торговец, но Главный Повар уже положил перчинку на язык.

Ничего не произошло.

Повар почмокал губами, видимо, пытаясь понять, какая она, на вкус, целая.

Потом с языка переместил на зуб и осторожно, просто ювелирно, сжал челюсти, надкусывая алую запятую.

Глаза у него выпучились, рот раскрылся и почти целая перчинка, на блестящем боку которой еле виднелся слабый след от укуса, упала в пыль.

Повар замахал руками, замычал, заплакал большими (куда больше перчинки) слезами.

Расталкивая всех, он с искажённым лицом побежал к старушкам, торгующим молоком и сметаной, и, выхватив кувшин у одной, осушил его до дна. Потом второй. И третий тоже. И половину четвёртого.

А потом сияющий Главный Повар вернулся обратно, и энергично двигая обожённым языком, косноязычно сказал:

– Великий Торакатум! Вот это перец! Беру всё!

После перца Главный Повар решил, что на сегодня он достаточно насмотрелся, напробовался и напокупался.

И пошёл обратно на пристань, оставив обрадованных подчинённых развлекаться, как хотят.

– Я тоже пойду на корабль, – сказала тётушка Гирошима, с удовольствием высмотревшая всё представление. – С моими покупками лучше по городу не гулять. А ты пойдёшь?