Султану было очень любопытно, что за кафтан соорудит его сын. Но и у султанши тревожно билось сердце: удастся ли ее хитрость или нет? Обоим дали для работы два дня. На третий султан велел позвать свою супругу, и, когда она явилась, он послал за обоими кафтанами и за их мастерами.

Лабакан вошел с торжествующим видом и развернул свой кафтан перед изумленными глазами султана.

- Взгляни, отец, - сказал он, - взгляни, досточтимая матушка, разве это не всем кафтанам кафтан? Готов поспорить с самым искусным придворным портным, что такого ему не сшить!

Султанша усмехнулась и повернулась к Омару:

- Ну, а у тебя, сын мой, что получилось?

Тот раздраженно швырнул на пол шелк и ножницы.

- Меня учили укрощать коней и держать в руке саблю, и мое копье попадает в цель на расстоянии шестидесяти шагов, - но искусство иглы мне чуждо! Да оно и недостойно воспитанника Эльфи-бея, владыки Каира.

- О истинный сын моего господина! - воскликнула султанша. - Ах, как хочется мне обнять тебя, назвать своим сыном! Простите, супруг мой и повелитель, - сказала она затем, обращаясь к султану, - что я прибегла к этой хитрости. Неужели вы все еще не видите, кто принц и кто портной? Кафтан, который сшил ваш сын, действительно великолепен, и мне хочется спросить его: у какого мастера он учился?

Султан сидел в глубокой задумчивости, недоверчиво поглядывая то на свою жену, то на Лабакана, который напрасно старался скрыть залившую его лицо краску и свое смущение тем, что так глупо выдал себя.

- И этого доказательства мало, - сказал султан. - Но я, слава аллаху, знаю способ выяснить, обманут я или нет.

Он приказал оседлать самого быстрого своего коня, вскочил на него и поскакал в лес, который начинался недалеко от города. Там, по древнему преданию, жила добрая фея Адользаида, которая часто в трудный час помогала советом царям из его династии. Туда-то и поспешил султан.