Спустя два дня я получил толстый конверт от Олсона. Письмо принесли как раз тогда, когда отец собирался в банк. Он вошел в комнату, а я как раз проснулся, чувствуя себя отвратительно. Сказывался вчерашний вечер с Сюзанной Даусон в баре, где мы здорово выпили, а потом шлялись по улицам до трех утра. Потом я вроде отвел ее домой и кое-как пришел к себе и завалился спать.

С трудом раздирая глаза, я посмотрел на старика, стараясь унять ужасную головную боль. Он выглядел очень длинным, тонким и усталым и почему-то двоился у меня на глазах.

— Привет, пап, — промямлил я, стараясь придти в себя.

— Тебе письмо, Джек, — объяснил он. — Наверно, это то, которое ты ждал. Я уже ухожу, сам поешь чего-нибудь. Я схватил пухлый конверт.

— Спасибо… желаю приятной работы, — все, что я мог вымолвить.

Я слышал, как он хлопнул дверью, уходя, и только после этого, не вставая с постели, разорвал конверт. В нем был билет на самолет до Парадиз-Сити и пять стодолларовых банкнот. Короткая записка гласила: «Я встречу твой самолет. Берни».

Я посмотрел на деньги, на билет, и невообразимая радость подбросила меня с постели вверх и я радостно закричал:

— Ура!

Как только я прошел в дверь роскошного зала аэропорта Парадиз Сити, так сразу увидел его. Эту стройную фигуру невозможно было забыть.

Потом он увидел меня, и его лицо озарилось улыбкой. Правда, он теперь улыбался не широко по-дружески, как было во Вьетнаме — теперь это была циничная усмешка сильно разочарованного человека, мало похожая на улыбку.

— Привет, Джек.

Мы поздоровались. У него была влажная и горячая рука, настолько влажная, что я незаметно вытер свою о брюки.

— Привет, полковник. Сколько времени прошло…

— Конечно, — отозвался он, оглядывая меня. — Брось ты называть меня полковником, Джек, зови просто Берни. А ты хорошо выглядишь.

— Да и вы тоже.

Он отвел глаза в сторону.

— Ну ладно, пойдем отсюда.