Однако бедняжка недолго прибывала в неведении относительно судьбы своего сына. Буквально через несколько минут после того, как она очнулась после недолгого забытья, возле матери и ее новорожденной опять появилась волчица. От ужаса принцесса даже не могла закричать и попытаться отогнать зверя. А волчица осторожно подошла к застывшей в трансе принцессе, взяла второго ребенка и опять исчезла в чаще.

Бедная принцесса Лорина с застывшим взглядом сидела каменным изваянием на куче хвороста, покрытой плащом служанки. Служанка же безуспешно пыталась выбраться на дорогу, с ужасом понимая, что она вряд ли сумеет отыскать свою госпожу в этом глухом и безлюдном лесу.

Однако старая служанка ошибалась. За всеми их треволнениями все время наблюдали чьи-то внимательные глаза. Правда, это были глаза не зверя и не человека. За мучениями принцессы Лорины и ее служанки наблюдала сама хозяйка этого леса по имени Зар. Полупрозрачная, она почти сливалась с деревьями. И все же, если присмотреться, то можно было разглядеть распущенные светлые волосы, невесомое длинное одеяние и сапфировые глаза юной лесной богини.

Нельзя сказать, чтобы Зар отличалась особой добротой к людям. Скорее наоборот. Она больше любила животных и свой лес, а люди только пугали животных и вредили лесу. Но бедная принцесса Лорина, несчастье, которое с нею произошло, тронули сердце Зар. Поэтому она в мгновенье ока очутилась возле служанки, скользнула в ее тело и быстро вывела на дорогу, прямо навстречу крестьянину, дремавшему в своей повозке, пока лошадь мирно трусила по дороге.

Лошадь, почуявшая присутствие лесной хозяйки тревожно заржала. Крестьянин проснулся и увидел женщину, стоявшую на дороге. Служанка попросила его немного подождать, пока она сходит за своей хозяйкою, пообещав ему хорошую оплату за его услугу. Крестьянин согласился, и служанка с опаской снова вступила в лес, боясь опять ненароком заблудиться.

Однако госпожу свою старая женщина нашла на удивление быстро, но дальше уже ничего не смогла понять. Новорожденных детей возле нее не было. Не было и следов чьего-то еще присутствия на поляне. Сама же принцесса, застывшая изваянием на куче хвороста, ничего не могла объяснить. От всего пережитого бедняжка потеряла дар речи и теперь находилась в каком-то странном, сомнамбулическом состоянии, плохо понимая где она находится и что с нею произошло и даже кто она сама.