Можно ли иначе с быдлом?

Воины в боевом снаряжении опасная редкость на улицах Киото.

Прочь с пути! Прочь!

Им ли, славным буси, жалеть плебс. Зевака не доживет до завтра, до светлого праздника Аой Мацури.

Паника, смятение, — не дрогнет рука самурая, скатится в пыль голова. Берегись зевака!

Сочатся надменным презрением лица бронированных аристократов. Задеть ножнами воина — неслыханное оскорбление. Но только воина. Здесь, в этой толпе, можновсе.

Весело блестят глаза, бурлит кровь.

Гордо шествует Сумитомо Фудзивара, но не цепляет прохожих. Мягкая улыбка освещает лицо, мечтателен, миролюбив поэт Сумитомо — ронин великого клана.

“Светел мир, — приятно волнуясь, мечтает он, — но что мир без Итумэ?

Жизнь ждет… Прекрасен день… Прекрасна ночь… И стихи… И гейся — услада поэта. Лишь гейся… Увидеть ее… Коснуть рукава кимоно…”

— С пользой проведем время! — улыбаясь друзьям в предвкушении удовольствия, заявил Кусоноки.

— Как иначе в Симбара? — усмехнулся Хейдзо Кадзивара.

— “Божественные врата” для того повелели сделать курава , чтобы вассалы его точно знали, где можно купить любовь.

— Покупать любовь мерзость! — оборвал друга Сумитомо. — Поэты предпочитают гейся — женщин искусства. Платить нужно за роскошь общения, любовь — получать бесплатно.

— О-о! Да ты влюбился в молодую гейся! Летишь на яркий свет любви, — рассмеялся Абэ Кусоноки. — Летишь, позабыв мудрость: ”За бесплатное платят втрое.”

Веселый тон Абэ поддержал и насмешник Хейдзо.

— Ах, Итумэ! — тоненько пропел он. — Обворожительна и умна! Таких жаждут поэты!

Он сделал выпад в сторону Сумитомо и грозно крикнул:

— Конец тебе, заболел любовью!

Дружный смех — ответом ему. Лишь Сумитомо нахмурился. Заметив это, Абэ посоветовал:

— Сделай гейсю любовницей, и все. Здоров!

Яростный молчун Энъя Ёриёси не стерпел, принял участие в разговоре.