— Загнали меня, так помогите. Я падаю, скорее!

Но мы не понимали бельчонка. И, когда он шлёпнулся в траву, оцепенев от страха, мы сами, испуганные, молча глядели на бельчонка. А он, разбитый и измученный, полз к своей клетке.

— Видишь, ему тут лучше, радовался Никита.

И снова бельчонок был в доме. Он не сопротивлялся, когда Никита чистил ему клетку, и равнодушно относился к Баху и Моцарту, откликаясь только на быстрые, журчавшие как ручеёк этюды Черни.

Каникулы Никиты подходили к концу, бельчонок рос и уже заметно становился серым. Но, слушая, как терпеливо который день подряд Никита разучивает всё тот же приятный для его беличьего слуха этюд Черни, бельчонок застывал, взъерошенный, грустно смотрел на быстрые пальцы Никиты.

Этюд же Черни с каждым днём звучал всё увереннее и лучше. И мама только изредка теперь говорила:

— Никита, смотри, какие знаки в ключе, не путай пальцы.

Бельчонок, наоборот, становился день ото дня всё грустнее. Он стал вялым и толстым, ел всё, что ему приносили, но, заслышав мелодию этюда Черни, казалось, думал:

«Почему я не убежал тогда, ведь была же у меня возможность. В лесу было бы своё дело, а здесь, в клетке, даже погреб на зиму устроить нельзя».

______