– Вот так накрутила ручку, – оторопело произнес Алекс.

Шар повисел над столом, затем медленно, на бреющем полете пересек класс по диагонали, вызвав массовое ныряние под парты, и мирно вылетел в раскрытую форточку.

– Дети, вы живы? – слабо спросила Елена Аркадьевна, осторожно выглядывая из-под локтя.

Дети не ответили ей, не до того было: кто сидел под партой, кто, свесив челюсть, смотрел на обуглившуюся форточку и с трепетом ждал возвращения жуткой штуковины.

– Господа, бояться нечего, – внес ясность Хлумов. – Это просто шаровая молния, необъясненный пока феномен природы.

С улицы донесся гулкий хлопок. Стекла задребезжали. Раздались душераздирающие вопли: «Убью! Кто бросил? Руки вырву!» Сидящие под партами трусливо захныкали, а те храбрецы, что успели выбраться, сгрудились возле окон. Толпа юных зрителей разом загалдела:

– Смотри, помойка взорвалась, вся горит!..

– А завхоз вокруг вертится…

– Так это наша молния в мусорный бак ушла!..

– Чего завхоз-то развопился?..

– Да он, наверное, доски для дачи хотел прибрать…

Токарев остался на месте Он весело подумал, глядя на скончавшуюся технику: «Славненький вихрь я выдал. Правда, переборщил маленько…» И тут заметил, что кроме него любопытства не проявляет еще один человек. Точнее, проявляет, но совсем в другом направлении.

Хлумов также оставался на своем стуле и пристально наблюдал за Токаревым. Встретив Сашин взгляд, он улыбнулся и одобрительно покивал головой: мол, вполне тебя понимаю, вполне, еще бы…

5.

…еще бы, первый раз в классе чудо природы случилось!

Как обычно на переменах, наша маленькая компания околачивалась на черной лестнице (конечно, пониже чердака, где дымят и регочут кабаны-старшеклассники), и каждый громко лез со своими объяснениями.