Папа внушительно произнес:

– Дело не в профессии, а в человеке. Я, например, тоже «путягу» кончал. Просто надо иметь цель в жизни и идти на все ради нее. Тогда и будешь на хорошем месте да на хорошем счету. Администратором, менеджером… или каким-нибудь режиссером, продюсером… А ты, Александр, по-моему, собрался всю жизнь мусор за другими подбирать. И будут тебя даже в пятьдесят лет посылать за водкой, как мальчишку. Имей в виду.

Мама внезапно догадалась:

– Отец, ты посмотри на его лицо, он же нас не слышит! – Некоторое время она мучительно рылась в кармане халата. Нашла платочек и промокнула глаза. – Нет, ничего у нас не выйдет. Может, в самом деле отправить его к твоей матери в Псков? Там ему легче будет, там все такие… Сашок, зайка, поедешь к бабуле?

Сашу терзала только одна мысль, поэтому он откликнулся не совсем впопад, зато очень искренне:

– Па, нельзя меня ремнем, честное слово. У меня же талант! Ты просто не знаешь…

А папе, очевидно, уже надоел этот разговор. Он вновь взялся за газету, улыбнувшись:

– Никто не спорит, есть у тебя талант. Ломать и портить.

Токарев не стал вступать в пререкания. Странным взглядом всматриваясь в любящих родителей, он попятился в свою комнату и подумал…

3.

«…Жуть, до чего они изменились! Мама… Папа…»

Я повернулся на бок и взглянул на часы, мерцавшие рядом на тумбочке. (Настенные давно уже упали, просвистев рядом с моей головой.) Лучше бы не смотрел: почти полночь. Отец мощно выдувает арию за арией маме в ухо, а я за последние два месяца будто спать разучился.

В комнате – полный порядок. Полка с учебниками на полу. Люстры нет, с ней я перво-наперво разобрался. Книжный шкаф стал инвалидом: без стекол, без дверок, книги сверху сняты и сложены под кроватью. В общем, зона безопасности. Родители нечасто ко мне в гости заходят, чтобы не портить себе настроение. Вот и сегодня не погнались следом, требуя клятвы немедленно браться за ум…