Бабушка громко двинула стулом, чтобы разбудить Гошу, и он проснулся. Может быть, Гоша и до этого не спал, но от стука проснулся окончательно.

— Вставай, вставай, я твою рубашку выгладила. Поешь и поехали.

Гоша поскорее опять зажмурился — ему совсем не хотелось ехать.

Уже много дней бабушка ходила по разным учреждениям и собирала всякие справки для интерната. Гоша не очень обращал на это внимание: мало ли что — справки. А живет он все равно дома, и от справок ничего в его жизни не меняется. Может быть, никакого интерната вообще не будет. Может быть, бабушка передумает, и он всегда будет жить здесь, и никуда она его не отдаст.

Гоша умеет выгонять из своей головы неприятные мысли. Вот почему он совсем не думал об интернате. Гоша вставал каждое утро, отправлялся в школу, а там и вовсе жизнь шла своим чередом. После продленки он приходил домой.

— Сделал уроки?

— Сделал, сделал.

А на подоконнике тем временем копились справки с печатями. Бумажки. Знал бы — стащил и выбросил бы их.

Но вот вчера нашелся человек — напомнил. Светка-Сетка, самая противная девчонка во дворе и даже в микрорайоне, подбежала к нему, сощурила свои узенькие глаза и пропела:

— Гоша Нечушкин теперь интернатский. Там у них, как в тюрьме, сторож с ружьем у двери стоит.

Конечно, Светка получила и за интернатского, и за сторожа, а за ружье еще дополнительно. Она завопила диким голосом и оцарапала Гоше руку. Это было вчера. Интернатский. И все равно он не верил в это до конца. Прогнал тревожные мысли, посидел дома: сейчас бабушка придет и скажет, что она передумала. И справок на подоконнике не видно — может, она сама их выкинула. А что? Порвала справки на мелкие клочки и в ведро. Очень даже просто. Он убедил себя, что так оно и было, даже запел на весь дом. Но бабушка не приходила, и Гоша вышел во двор. Ему повезло — он сразу встретил Стасика. Стасик длинный, он посмотрел на Гошу сверху вниз, кивнул в сторону кино: