— Пошли?

У Гоши не было денег, но он постеснялся в этом признаться. Ему повезло — оказалось, что сеанс недавно начался, а следующего ждать было скучно.

— В гробу я видал это кино, — сказал Стасик. И они просто пошатались вокруг кинотеатра. Душа Гошкина от этого успокоилась. Когда душа успокаивается, все кажется нестрашным и большие проблемы превращаются в маленькие. Будто и вовсе исчезают.

А уж поздно вечером, когда Гоша лег спать, пришла бабушка. Она ворчала на кухне, он засыпал, и было ему совсем легко. С улицы долетал гул машин, мир был и спокойствие. Гоша повернулся лицом к спинке дивана, спинка клеенчатая, прохладная. Он провел по ней пальцем. Все будет хорошо.

Может, эта черная пухлая спинка старого диванчика и есть дом? Твой дом. Ты не бросишь его, он не бросит тебя. Ты засыпаешь у себя дома, видишь хорошие сны. Карусель кружится, кружится, и ты верхом на серой лошади, и весь парк кружится. Летишь, летишь, скорость нарастает. Уже не по кругу, а вперед, вперед. У твоего верного коня развевается грива. Вредная Светка-Сетка остается далеко внизу, жалкая, никому не нужная.

Утром Гоша учуял запах сырников. Бабушка сказала:

— Перестань придуриваться. — Она сдернула с Гоши одеяло. — Поехали побыстрей, и нечего панику поднимать. Ишь, страдания развел. Там тоже люди живут, в интернате. И ничем они не хуже тебя. Вот так.

Гоша медленно поднялся. Теперь он знал — все. Сколько ни прячься от правды, она все равно догонит тебя. И такая тоска навалилась. Но возражать, упираться, клянчить он не стал. И не станет. Раз она так — ладно. Гоша изобразил, что ему плевать, даже засвистел в ванной.

— В доме не свисти, деньги высвистишь. Как будто у нее были деньги…