— А ведро! Ведро-то? Вон он, Еграша. А ну, Еграша, скажи!

Все повернулись к Еграше, который позади всех тащил громоздкий предмет с извивающимися трубками, похожий на спрута.

— Мил человек, — закричал Еграша, подымая над головой свою ношу, — не надо мне ведра эмалированного, почини мне вот этот аппарат!

При этих словах вышла из оцепенения бабка Ненила:

— Ах, гром тебя расшиби, окаянный! Вот ты где вынырнул. Самогонный аппарат со дна пруда достал, раздери тебя водяные! Я его, проклятущего, со всеми концами в воду, а он из воды! Вот я тебя, змея окаянного!

И старуха с поднятым вальком бросилась на своего «андела ненаглядного», превратившегося в «змея окаянного».

— Бабушка, тише! — в ужасе закричала Сима. — Он же ушибленный.

Старушки перехватили Ненилу, но удар ее валька все же пришелся по трубкам самогонного аппарата…

Нескоро Калинычу при помощи наиболее сознательных мужиков удалось прекратить эту ужасную суматоху.

Пообещав чинить и паять предметы домашнего обихода беднейшим жителям села, Калиныч утихомирил деревенский люд. Нечаянные гости удалились, побросав негодные железки тут же у палаток.

Только дед Еграша долго не отходил от пионерского лагеря. Он все присматривался, ждал, когда Калиныч останется один.

— Милый человек, — поймав его за рукав, зашептал дед, — по-дурному это я с таким делом при всем народе.

Почини ты мне этот аппарат в тайности. Да я тебе за него овечку отдам. Ярку первый сорт. А хорошо сделаешь — на всю окрестность расхвалю. Заказчиков у тебя будет — пропасть… Поживешь месячишко — обогатишься!

— А что, много у вас владельцев самогонных аппаратов? — спросил Иван Кузьмич деловито.

— Ужасть сколько, и у всех нужда в починке, ты только согласись. Этих вот аппаратов тебе притащат — гору. Только скажи куда, в какое тайное место.

И знаете, что ответил Калиныч дотошному старику?