Рубинчик пустился вокруг дерева. Боб за ним. И они закружились каруселью так, что зрители покатились от хохота.

Подоспевший вожатый Федя в первый момент, как тренер, залюбовался точными движениями ребят. Он был студентом Института физкультуры и только на лето согласился поехать в лагерь.

— Энергично, резво… Молодцы!

А потом, опомнившись, дал свисток:

— Отставить!

И приказал всем идти купаться.

Тридцать три человека бухнулись в речку, шестьдесят шесть рук и столько же ног взбурлили воду да как подняли брызги! Вот здорово было!

О том, с каким зверским аппетитом ужинали, пили чай с дымком, сваренный на костре, и рассказывать нечего.

А вот какие сны снились в первую ночь в лагере, придется рассказать.

Прежде чем заснуть, ребята долго еще гудели в палатках, обмениваясь впечатлениями. А потом притихли, услышав тревожный разговор взрослых.

Василиса Васильевна, для краткости именуемая Васвас, Иван Кузьмич Калинов по прозвищу Калиныч и вожатый Федя Усатов, сидя на обрыве, разговаривали приглушенными голосами. Это было так любопытно, что ребята запомнили все от слова до слова.

Васвас. Что это, зарницы, что ли? В разных местах так и полыхают!

Вожатый Федя. Нет, зарницы блистают и гаснут… А это, похоже, зарева далеких пожаров.

Калиныч. Да… Как в гражданскую войну… Поглядишь — кругом пожары.

Васвас. Здрас-сте, привезли ребят на отдых!

Калиныч. А ты что, газет не читала? Коллективизация — это революция в деревне. Беднота наступает на кулака, кулак действует огнем и обрезом. Опять льется кровь большевиков. Вторая гражданская война.

Вожатый Федя. Эх, я бы повоевал… Да вот ребята связывают. Моя главная задача — вернуть их к учебному году окрепшими, поздоровевшими. Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья!

Калиныч. А я бы по своему характеру и сам в это дело ввязался и ребятам науку классовой борьбы в натуре преподал… Вот явился бы всем отрядом на пожар, где дети плачут, где скотина погорелая… ребята бы и разобрались, где кулацкая месть и бедняцкое горе.