Почему-то она всегда бралась за пылесос именно тогда, когда Алексей Иванович садился за стол. Правда, он не раз пытался просить тётю Лизу убирать тогда, когда она пошлёт его за булками. Но тётя Лиза находчиво отвечала, что если бы не она, то и сам Алексей Иванович, и его дом, и его пишущая машинка давно заросли бы паутиной, плесенью и грибами.

Алексей Иванович вздохнул, тоскливо взглянул на тётю Лизу и вышел в другую комнату.

Там на полках и стенах стояли и висели удивительные вещи - память о далёких путешествиях. Африканские маски, игрушки из Мексики, чучело райской птицы, коллекция невиданных бабочек, а теперь даже настоящий австралийский бумеранг.

Алексей Иванович прошёл на балкон. Там стоял террариум, а в нём сидел грустный тритон, похожий на маленького дракона.

Алексей Иванович постучал пальцем по стеклу. Тритон встал на хвост и поглядел на палец писателя круглыми чёрными глазами.

А неподалёку, в Озёрном переулке, на подоконнике второго этажа, между кактусами, сидел чёрный щенок, похожий на лохматый шарик, и лаял. Он лаял таким тоненьким голоском, что если бы комар тоже умел лаять, их нельзя было бы различить.

Он лаял на всё, что двигалось. Особенно на автобусы и троллейбусы. Он считал их большими собаками и обижался, что им можно бегать по улицам, а ему нет.

А пока он лаял, Алисина мама, собираясь уходить, говорила Алисе:

- Не подходи к плите. Боже мой, в ушах звенит от этой собаки! Никому не открывай. Нет, вы видали, чтобы в городе нельзя было найти няньку! Ты перестанешь гавкать, горе моё? Обед под салфеткой. Пять объявлений повесила никто не является! Ну, будь умницей, я вернусь в пять!

- Ещё не уходи. Ты ещё не сказала: не трогай спичек, - напомнила Алиса.

- Не трогай спичек! - сказала мама и чмокнула Алису в нос.

Как только мама закрыла за собой дверь, щенок перестал лаять и соскочил с подоконника. Ему надо было отгрызть банты от маминых шлёпанцев, пока её нет дома.