— Он… занят… с котятами.

Белогривка, зевнув, снова улеглась на свою подстилку.

— Растолкай меня, если передумаешь.

Синегривка долго лежала в темноте, корчась от боли. Настойчивое желание снова посетить поганое место заставило ее выйти из палатки, и она, пошатываясь, побрела через поляну.

Занимающееся утро разлило молоко рассвета над горизонтом, и тьма начала рассеиваться. Воздух был холодным, свежим и чистым, и Синегривка зябко поежилась. Она ненадолго остановилась возле детской, насторожив уши.

Послышался тоненький писк, потом еще один. Слава Звездному племени! По крайней мере, двое котят пережили эту ночь.

Едва живая от слабости, Синегривка вышла из поганого места. Она дышала так, словно бегом неслась через весь лес. Но что это? Ей показалось, будто она заметила Львинолапа, тихонько крадущегося через поляну к выходу. Что ему понадобилось в лесу в такую рань?

Синегривка бесшумно пошла следом за оруженосцем и остановилась возле стены утесника. В воздухе витал свежий запах Острозвезда. Значит предводитель взял Львинолапа с собой.

Синегривка побрела к своей палатке. Интересно, зачем предводитель именно сегодня решил отправиться в лес вместе с молодым оруженосцем? Разве он не должен сейчас оставаться в лагере рядом со своей подругой и новорожденными котятами? Должно быть, его заставило уйти какое-то неотложное дело.

Синегривка постояла на поляне, пытаясь понять, что происходит. Если дело такое важное, то почему Острозвезд взял с собой Львинолапа, а не кого-нибудь из опытных воинов? Она потрясла головой, пытаясь привести мысли в порядок, но от этого у нее лишь все поплыло перед глазами.

Шатаясь, Синегривка кое-как забралась в свою палатку и, упав на подстилку, провалилась в тяжелый сон.

В полудреме она услышала, как воители просыпаются и выходят из палатки. Синегривка с трудом приподняла голову. В животе горело огнем, но тошнота прекратилась.