Майк по утрам разносил газеты и получал за это фунт в неделю. Это был работящий парень. На приглянувшейся ему майке были изображены череп и кости.

— Не буду я носить белые сорочки, пусть мать говорит что хочет, — заявил Тони. — И не буду служить в конторе, хоть бы мне предложили пост начальника.

— Не мешало бы алфавит подучить, чтобы стать начальником, — сострил Луи.

Тони сделал вид, будто собирается его ударить. Они в шутку схватились на тротуаре.

— Смотри, Тони, — приговаривал Майк, — не поставь ему фонарь под глазом: его девушка бросит.

— Да на такой роже никто фонарь не заметит, — часто дыша, сказал Тони.

— Ребята! — увещевал их пожилой джентльмен, которому пришлось сойти из-за них с тротуара на мостовую. — Пора бы вам повзрослеть! Пора бы прекратить глупости и заняться делом.

В это время автобус обдал старого джентльмена грязью, вызвав у него поток восхитительной брани.

— Ладно, дедусь, к лету начнем вкалывать! — крикнул вслед ему Майк. — Так что не бери в голову.

Они перебежали через дорогу, как раз когда сменился светофор. Грузовик посигналил им, и Луи показал водителю большой палец.

— Интересно, что будет, — сказал Майк.

— Чего?

— В смысле работы.

— У меня будет поп-группа, — сказал Луи. — Бас-гитара, лид-гитара, ударные. И певичка — что надо.

— А я забью пятнадцать голов в финале кубка, — заявил Майк.

— Не пойду в контору, — упрямо твердил Тони. — Ни за что не буду делать карьеру, пусть мать хоть на голове стоит.

— Карьеру? — переспросил Луи. — Какая карьера? Будем просто работать.

— Ну, а сейчас что делать будем?

— Пойдем в столовку, возьмем китайских пирожков, как сказал Тони.

Один китайский пирожок стоил восемь пенсов. Денег хватало, чтобы купить два пирожка на троих. Есть не особенно хотелось, просто это было времяпрепровождение не хуже другого.