Кажется, я ее озадачил. Но мне этого мало было: я большие надежды возлагал на статью: ценная бумага! Я сообщил маме Хиггинса, что уже давно сам своим воспитанием занимаюсь, потому что на такой педколлектив нельзя положиться. Но что я могу сам в свои тринадцать лет? Опыта мало, знаний мало. Понятно, что не всегда получается. Тут у нее лицо стало удивленным, и я приободрился.

- Я-то еще ничего, - стал я отделывать концовку разговора. - Вы скоро убедитесь, какая в этих стенах публика. Каждый третий - хулиган, а обманщики - так все до одного.

И ей не помешает быть немного испуганной. Я потянул к себе вырезку: еще пригодится. Мама Хиггинса о чем-то задумалась и не сразу разжала пальцы. Потом она стала меня честить: спросила, как это я додумался носить такое и предъявлять учителям. Как будто трудно додуматься приберечь нужную бумагу. У деда целая папка бумаг, и он знает, когда какую достать. Мама Хиггинса назвала меня маленьким демагогом и перестраховщиком в пеленках. Я понял: нельзя соваться с бумагой к малоизученному человеку.

- На меня ты можешь положиться, - подытожила мама Хиггинса. - Я буду заниматься твоим воспитанием по всем правилам. Ни одна газета не придерется. Держись, Дербервиль! - И улыбнулась.

Вот так улыбка! Нужно быть начеку.

О том, как я чуть было не стал суеверным и вынужден был призвать

на помощь науку. Здесь вы найдете полезный совет, касающийся

того, как быстрей всего отыскать научную истину

Я вспомнил, что забыл окропить свой портфель.

Во втором классе в первый день занятий по дороге в школу я поскользнулся все на той же узкой плывущей вниз улице - она после ночного дождя над многими подшучивала - и шлепнулся в лужицу, успев бросить под себя портфель. Наверно, это ловко у меня вышло: старшеклассник, который шел следом, сказал мне: "Молодец", помог встать и посоветовал помыть портфель. Я пошел к колонке. Собрались зрители, все нашли, что это смешно, когда под струей портфель моют. А я был так доволен своим ловким падением и похвалой старшеклассника, что вдруг научился стишки сочинять.