Но в гонках участвовали по двое. И пара была у всех, кроме нее.

— Миу? Мяу? Миэй? — вдруг спросил Пессимист и потерся об ногу девочки.

— С котами нельзя, — вздохнула Мэй.

Бегуны встали в ряд. Ударил гонг, и Клэр с Марибет вырвались вперед. По сравнению с Мэй, они еле ползли, но девочка с радостью отдала бы всю свою прыть, лишь бы у нее тоже была пара.

Она побрела назад, к велосипеду, и плюхнулась рядом с ним на траву.

— Может, если уехать в другое место, я тоже стану другой? — шепнула она коту.

Мэй сорвала одуванчик в пушистой шапке, который рос возле ее сандалий, и подула на него.

Пессимист согласно мяукнул, хотя совсем не понимал, о чем речь. У него всегда был такой вид, будто он знает, что Мэй больше не с кем поделиться.

— Но это совсем не значит, что я хочу в Нью-Йорк, — торопливо добавила девочка.

Ее плечи поникли. Мэй показалось, что она стала тяжелой, как мешок с бобами. Правда, мешки с бобами никогда не попадали в дурацкие ситуации, не летали на воздушных шариках на глазах у других мешков и всегда запирали дверь ванной комнаты. Если хорошенько подумать, бобам жилось намного легче, и оказаться мешком было бы не так уж и плохо.

Мэй сорвала еще один одуванчик и дунула.

— А может, лучше было родиться мешком? — спросила она у белых пушинок-парашютистов.

Пессимист неодобрительно мяукнул.

— Не бойся, киса. Никуда я не денусь.

Кот свернулся клубочком, но по-прежнему не сводил с нее глаз. У него явно были сомнения на этот счет.

— Или ты что-то такое знаешь?

С края лужайки на Мэй смотрели деревья.

Они-то знали все.

Глава вторая

Письмо из прошлого