Слова погасли, и Мэй открыла глаза. Она посмотрела на Пессимиста, перевела взгляд на печенье и молоко — и снова уставилась на Пессимиста.

— Вы давно знаете друг друга? — растерянно спросила Мэй.

— Мяу, — ответил кот и понюхал печенье, чтобы перевести разговор на другую тему.

Если бы он умел говорить, то сказал бы, что хозяйку Северной фермы знают все, только не подозревают об этом. На самом деле она повсюду. И не заметить ее просто невозможно. Однако люди вообще мало что понимают в этих вопросах. Например, они не верят в призраков. С другой стороны, призраки и не догадываются, что деревья умеют говорить. Таким образом, решил Пессимист, и живые, и мертвые стоят примерно на одной ступени развития, а вот коты существенно их опередили.

* * *

— Ты получила телепаграмму. Во всех больших городах есть такие специальные будки, — объяснила Беатрис, приглаживая длинные золотые кудряшки, чтобы каждый локон лежал как следует. Она сложила руки на коленях. — Ты думаешь и отправляешь ее. Я пробовала послать такую маме, — грустно заметила девочка, — Но для этого нужен точный адрес.

Друзья собрались в вагоне-ресторане, и Мэй пересказала им загадочное письмо. Его содержание всех обеспокоило.

— Налетите на кочку? — Фабио подкрутил ус. — Что это значит?

— Не знаю, — ответила Мэй и смахнула крошку с мордочки Пессимиста: не успела она за ним уследить, как кот уплел угощение. Девочка посмотрела на свое печенье и откусила крошечный кусочек. Если Пессимист уже отравился, значит, отравится и она.

— Интересно, почему мне не дали печенья? — проворчал Тыквер и уставился на кота, надменно прищурившись, отчего стал похож на подслеповатого призрака. Пессимист облизнулся, стараясь, чтобы вышло погромче (нарочно для Тыквера), и как ни в чем не бывало посмотрел в окно.

За несколько дней путешествия соперники — домовой призрак и живой кот — сообразили, что каждый из них считает себя лучшим другом Мэй, и с тех пор смотрели друг на друга со сдержанным презрением.