Ольга даже и не заметила, как пришла мать..

— Чьё это пальто висит в передней? У кого-нибудь гости? Бабушка до сих пор не пришла? А кто убирал? не переставая задавать вопросы, мать сняла пальто, встряхнула лисицу и аккуратно повесила её на стул просыхать.

Ольга вяло что-то ответила ей.

— Ты знаешь, сейчас зашла мимоходом в наш универмаг. Что там творится, ты себе не представляешь! Появились китайские косынки. Шифоновые, и такие яркие! А тона… На голубом фоне разводы, чёрно-белые, синие, даже какие-то краевые цветочки. Рассказать это невозможно. Подумать только, какие вещи стали появляться! Вот бы к серому костюму, а?

Мама, тут без тебя к Гаглоеву друг приехал. Он спрашивал, можно ли его поселить.

— Ну, что же ты, чудачка! Конечно же, можно. Про деньги он не говорил? Вот сейчас они были бы кстати.

— Какие деньги? Гаглоев же платит. Я сказала, что всё в порядке.

— Что ты наделала? Нет, на тебя совершенно нельзя оставить квартиру. Она сказала! Тоже нашлась благодетельница. Сама ещё не зарабатываешь…

Антонина Ивановна зло швырнула на стол шляпу.

— Гаглоев у себя?

— Мама, ты не вздумай только идти объясняться. Не позорь меня, пожалуйста. Хватит!

— Как это? И не думай, сейчас же пойду. Вы посмотрите на неё и это моя дочь. Нет, я именно сейчас пойду, и никаких разговоров.

— Попробуй только!.

— С кем ты разговариваешь так, а? мать решительно направилась к двери.

— Ах, надоели вы мне! и Ольга быстро натянула ботики.

Антонина Ивановна гневно смотрела на дочь. Последнее время она её не узнавала. Если раньше Ольга, приходя домой, кричала: «Ма! Ба! Ну, что же, я же есть хочу…», то теперь её что-то сдерживало. Она только злилась, стоя около плиты, и терпеливо ожидала, пока обед разогреется. Когда случалось, что на кухне появлялась жиличка, мать, глядя на плиту, вздыхала. И Ольга тотчас старалась с ней заговорить. Она знала, что мать начнёт жаловаться на житьё-бытьё, и Ольге опять станет совестно за неё.