Петр еще раз прошелся по комнатам. Всюду грязные тарелки, недопитые фужеры и набитые окурками пепельницы. Улучив момент, Петр завернул в салфетку два бутерброда с семгой и уместил их во внутреннем кармане. Наваливалась усталость, и он задумался, как доберется домой.

Косые струи дождя хлестнули по лицу, едва Петр вышел на крыльцо. Было темно, как осенью, а по двору метались отблески красно-синих мигалок на исходящих паром правительственных лимузинах.

- У вас какая машина? - спросил возникший сбоку охранник.

- Я... - Петр замялся, - я со Степановым...

- Ноль-десятый, ноль-десятый, - сказал охранник в трубку радиотелефона. Через мгновение одна из Машин тронулась с места. Какой-то мужчина раскрыл над Петром зонтик и проводил к открывшейся изнутри дверце.

Петр не успел опомниться, как уже сидел на заднем сиденье автомобиля. Водитель разговаривал со Степановым:

- Юрий Григорьевич, в Ольгино все готово, ваш друг здесь. Да, да, понял. К третьему подъезду, через 10 минут. - И повернувшись к Петру, пояснил: - Юрий Григорьевич извиняется и просит подождать. Едем в Ольгино.

1.5. ПОДДАВАЙТЕ, БРАТЦЫ, ЖАРУ!

Отъехали на трех машинах после того, как в багажники погрузили десяток тяжелых коробок. Степанов воспринял присутствие Петра само собой разумеющимся, но сам Петр чувствовал себя незваным гостем. К тому же, кроме Степанова, в машине сидели еще двое и было неловко спросить о деньгах, которые он обнаружил в кармане нового пиджака.

- Ну все, отмучились! - облегченно вздохнул Степанов, едва выехали за ворота.

- "Папа" доволен? - спросил один из сидевших сзади.

- Как же, дождешься! П...лей не выдал, и на том спасибо. А теперь, как в песне поется: подожди немного - отдохнешь и ты, - сказал Степанов.