- Ты только не уходи, не оставляй меня одну, - отвечала она, - хочу, чтобы ты был рядом, вот так, всегда во мне...

Он снова обнимал ее так, что между ними не оставалось ни малейшего просвета и их тела соединялись в одно целое, как края нечаянно надорванной ткани. Потом она долго и влажно целовала его руку, и Петр чувствовал теплоту ее слез.

- Я даже не подозревал, что белые ночи существуют специально для этого, - говорил Петр, - так не бывает, так никогда не было. Ты слышишь, как тихо? Как будто город вымер, будто все кругом заколдовано.

- Я и есть колдунья. Бросаешь в блюдце с ключевой водой три спички они должны быть совсем сгоревшие и прямые - и смотришь. К какому краю их прибьет, то и сбудется.

- И откуда ты это узнала?

- Меня бабушка научила, а она от своей бабушки запомнила. У нас в роду все женщины такие. Прапрабабушка была монашкой, но кого-то встретила и полюбила. Ее из монастыря выгнали, она стала жить на болоте, там одна-одинешенька родила близнецов - сына и дочку. От нее и пошла наша фамилия - Монаховы, и еще... одно старинное кольцо осталось, я его тебе потом покажу... Когда я тебя стригла, сразу решила... Нет не сразу, потом ты мой!

Они уснули, когда совсем истончились голубые сумерки и под окном тяжело прошуршал первый утренний троллейбус.

1.9. СОЧИНИЛ ЖЕ КАКОЙ-ТО БЕЗДЕЛЬНИК,ЧТО БЫВАЕТ ЛЮБОВЬ НА ЗЕМЛЕ!

От жары и невыносимой духоты одной из продавщиц стало дурно. Петр с жалостью смотрел, как ее, обмякшую и грузную, под руки уводили в подсобку. В винном отделе он быстро рассчитался за две бутылки шампанского, шоколад и пожухлые яблоки.

Придя домой, Петр сразу залез под холодный душ. Не вытираясь, прошлепал босыми ногами на кухню, налил в тут же запотевший стакан водку и разбавил остатками лимонного сока. До прихода Иры оставалось чуть больше часа. Он лег в неубранную с ночи постель и тотчас же провалился в тревожное забытье. Мешало какое-то беспокойство, он не понимал его причины, но чувствовал ясно и остро.