- Никак нет, здесь, в шкафу. На той неделе отпаривал.

Микин встал и запер дверь. Отомкнув сейф, он достал початую бутылку и два стакана. Плеснув до половины, он бросил в один из стаканов звездочку и протянул Глебу.

- С друзьями потом, а сейчас я хочу тебя поздравить. И не благодари заслужил!

Глухо звякнули стаканы, и кислый холодок золоченой бронзы кольнул у Калиниченко на губах.

- Это моя, со старых погон, когда мне майора присвоили. Оставь у себя на счастье. Послужишь еще лет пятнадцать - передашь следующему. Другую я своему Володьке подарил, когда он училище закончил. В кармане у него нашли, я потом переложил, так и похоронили, - полковник говорил тихо, и лицо у него не изменилось. - Давай сразу по третьей, чтобы всем нашим, всем, кто служил честно, земля пухом.

Выпили стоя и молча, как повелось с никому не известных времен.

- Ну, ладно! Вернемся к нашим баранам. Как в песне поется: боевые будни - праздники у нас, - сказал Микен, пряча пустую бутылку и стаканы в ящик стола. - Материал на Кравцова и всю его компашку я подписал. Ты с ним не возись, сразу спихивай в прокуратуру, дело пусть они возбуждают. Если начнем оформлять, они тут же его заберут. Непременно! Так что время на бумажки не трать - все равно впустую! Теперь, о твоих администрантах... чувствую, подвижки есть. Там, - Микен показал пальцем на потолок,- между ними раздай намечается. Видимо, Кошелева будут снимать, а он - ох как не хочет! Что у тебя нового?

- По Австрийской площади все заглохло, как вы и говорили... - начал Калиниченко

- Забудь об этой чертовой площади! Совсем забудь!- прервал его Микен. - Давай, ближе к делу.

- Зафиксирована встреча Степанова с нашим Рубашкиным, который получил и принял...

- Сколько?

- Скрытой записью сумма не установлена. Ему поручено масштабно скомпрометировать Кошелева.

- Вот тебе и наш Рубашкин! Был человек и скурвился. Сколько он там получил!.. Ну тысячу, ну две. большего ведь не стоит...