Мои, мои! — напевала Хашима, не помня себя от радости. — Второго такого не найдешь! Ой, мама, покажи скорее!

— Уйди! — закричала мать. — Нечего тебе тут делать, — но потом, смягчившись, добавила: — В юрте посмотришь. Здесь темно и холодно, а они, сама знаешь, тепло любят.

Хашима бежала за матерью, спотыкаясь и подбирая полы халатика. Лицо ее горело от ветра и волнения, а завернутое в кошму сокровище слабо попискивало и дергало длинными ножками-палочками.

В юрте спешно раздули огонь, и тут Хашима рассмотрела маленькую пушистую головку с блестящей белой звездочкой на лбу.

Ак юлдуз! — вскричала она в восхищении. — Мама, посмотри, как красиво!

Вот ты его так и назови! — весело сказала мать, — такого имени пи у одного верблюда в ауле нет.

— Назову! Назову! — в восторге повторяла Хашима. — Она будет большая, сильная, моя Белая Звездочка, самая лучшая в ауле красавица.

А «лучшая в ауле красавица» бессильно опустила голову и закрыла большие темные глаза. Маленькие верблюжата нежны и беспомощны, почти как маленькие дети.

Теперь Хашиме было некогда скучать. Целые дни она проводила около Белой Звездочки, не уставала ласкать ее, заворачивать в кошму и поить теплым молоком.

А тем временем жгучие зимние бураны сменились теплым весенним ветром, и скоро маленькая Ак-Юлдуз заковыляла на слабых ножках около своей великанши-матери.

Алимджан, отец Хашимы, хотел, чтобы верблюжонок вырос здоровым и крепким. Поэтому Нар-Беби не отпускали далеко в зацветающую степь, а держали около юрты. Верблюжонка поили молоком несколько раз в день и еще позволяли матери покормить его остатками невыдоенного молока.