Через полчаса Климов запел. Еще через полчаса начал говорить вполне внятно. Следующие полчаса окончательно преобразили человека - теперь совсем хорошо выглядел гвардеец ВДВ. Бывших гвардейцев ВДВ не бывает.

- Давай побрейся, - Дима заказал станок, отказавшись от услуг парикмахера,.- одевайся, а я последний заход сделаю.

Через несколько минут по бане разнесся истошный вопль. Так кричат, когда рушатся последние надежды.

- В чем дело?! - В кабинет вбежал Артеменко.

- Обокрали, Дима! Всю одежду сперли! Мама моя, и трусы, и ботинки...

- Вон твоя одежда висит.

- Это не моя!.. Стой... Может, тот и спер? А свою здесь оставил.

- Твою я приказал выбросить на помойку. Вещи только из карманов выгреб. Вон, лежат на лавке.

Климов хлопал глазами. Переваривал. Потом начал торопливо примеривать. Надевая брюки, чуть не упал, но, заскакав козлом, удержался на ногах. Посмотрел в зеркало.

- Ну, блин горелый, дела-а-а...

Потом поехали к Гуну домой. По дороге Климов рассказал о старухах.

- Ничего, Генчик, разберемся. Хорошие тетки, по-видимому.

- И Ангел злой?

- В первую очередь.

- Она, конечно, справедливая, но уж больно недобро смотрит. А Скорбь? Я ее раз у своей кастрюли поймал.

- Может, мясо подбрасывала? На одних костях навара не сделаешь.

Климов задумался и согласно кивнул:

- Одуванчик всегда с пенсии деньги ссужала. Правда, я отдавал. Нет, честно...

- Она мне нравится меньше всех.

- Это почему?

- Знаешь, жена моя Вера как-то сказала: не надо баловать людей деньгами и советами, лучше дать в руки инструмент и научить работать.

- Не скажи. Кто сладкого вкусил, того на горькое не потянет. Имею в виду, кто лентяйничал, того уж за станок не поставишь.