Скольжение остановилось, его развернуло вниз головой. Так и висел, пока взрослые не сняли. Оказалось, в песке был зарыт моток пятимиллиметровой нержавейки. На ней, как на крючке, и висел восьмилетний Димон. Проволока разорвала икроножную мышцу, пометив шрамом левую ногу на всю жизнь. Даже сейчас, хотя рана давно зажила, когда проводил по рубцу пальцем, мышца непроизвольно сокращалась. Он согнул ногу и стал искать шрам. Нет... Пропал! Что за черт? Надо же, забыл. Ведь шрам на другой ноге... Из детства вернулся в сегодняшний день. Вот купит КамАЗ - и вперед! Нет, не так. Купим с Генкой грузовик - и дадим жару. Создадим свою фирму. Погоняем по России. Генка мастер, наладит его. А что такое дорога, когда баки полны, протекторы шелестят по сухому асфальту, мотор - как часы швейцарские. Захотел - на речку зарулил, отдохнул, поплавал, захотел... Он уже не мог дождаться, когда Гун проснется, чтобы рассказать ему о машине, дороге и речке... Нет, спит бобер.

Но Дима ошибался - Климов не спал. Знал, что не спит и Димон. Гун тоже вспоминал. Перед ним, как наяву, вдруг возникло лицо майора. Юрий Николаевич сказал: "Я, ребята, как и обещал, вас не сдал. Сам погиб в автокатастрофе. Но не сдал. А писарь что? Писарь получил два наряда вне очереди, помыл сортир - и вновь вернулся к своей кипучей деятельности. Надеюсь, подаренную жизнь вы отживете на полную катушку. Не девок имею в виду..." То ли стыдясь своей несостоявшейся жизни, то ли от обиды на эту жизнь Генка тихо заплакал.

- Слышь, Гун... - не выдержав наплыва мыслей, позвал Димон.

Генка высморкался в угол одеяла.

- Чего тебе? Спи.

- Не могу. Детство вспомнил. Душа свербит. У нас дерябнуть есть?

Генку будто подбросило на кровати. Ни хрена себе - трезвенник в третьем часу ночи выпить попросил. И именно в тот момент, когда с ними майор разговаривал. Климов искренне считал, что после той азиатской эпопеи они, как братья-близнецы, видят одно и то же.

Они сидели в полутьме, угадывая друг друга по силуэтам.