«Что ты имеешь в виду?»

«Ну, они старше, и у них нет собственных детей. Они слегка… другие».

«Чудаковатые, что ли?»

«Нет, не совсем так, — поправила его мама, тщательно подбирая слова, чтобы у Тома не возникло неправильного впечатления. — Всего лишь необычные, не более. Они много времени провели в этом забавном старом доме».

Том гадал, что значило это «необычные», наблюдая за тем, как капли дождя стекают по окну вагона. Возможно, такие же необычные, как его собственные родители, которых мало кто считал нормальными? Теперь, приехав сюда, он начал понимать, что подразумевала мама.

— Бутерброд, Том? — предложил дядюшка Джос, протягивая тарелочку с кусочками хлеба. — Угощайся. Самые лучшие — с сардинами.

Сам он был круглым, как мячик, человечком с румяными щеками и лысиной, вокруг которой во все стороны торчали редкие пучки волос. На лице его выделялись густые, словно живая изгородь, сросшиеся брови, под которыми прятались темные глаза-бусинки, пребывающие в постоянном движении. Сейчас на нем была пара шерстяных кофт — одна поверх другой, и он чуть склонял голову набок, как собака, прислушивающаяся к разговору.

— Э-э… нет, спасибо.

— Ты сам не понимаешь, от чего отказываешься, приятель, — пробормотал дядюшка Джос, затолкав в рот очередной бутерброд.

— Думаю, понимает, Джос, — неодобрительно проворчала Мелба. — Том, дорогой, выпей еще чаю. Чая никогда не бывает достаточно.

Если дядюшка представлял собой одну крайность, то тетушка — другую. Он был низкорослым, пухлым и жизнерадостным, а она — бледной и стройной, со стрижкой под горшок, словно у средневекового короля, придававшей ей довольно-таки строгий вид. Сейчас она быстрыми птичьими движениями подбирала с тарелки крошки и выкладывала их на колено, где их сгрызала крупная белая крыса с красными глазками. Зверька звали Планктон, и он тоже принимал участие в чаепитии.