— Мне бы… — начал он. — Мне бы хотелось объяснить это тебе. И маме. Но нам нельзя об этом распространяться. Это вроде как большой секрет, и если ты узнал… то уже никогда…

Он так и не закончил фразу. Том ждал, сгорая от любопытства. Оглушительно стрекотали сверчки.

— Папа…

— Хм?

— А чем занимается это Международное движение за… за…

— За защиту и развитие насекомых?

Том кивнул. Этот вопрос он хотел задать уже давно, но отец так и не ответил.

— Просто, ну… я не понимаю, почему они именно тебя попросили это искать, — продолжил мальчик, внутри которого медленно нарастало разочарование. — Я имею в виду, ты же не ученый. Почему они не отправили на поиски кого-нибудь другого, скажем, какого-нибудь профессора?

Отец улыбнулся и покачал головой.

— Потому что, Том… он бы ничего не понял. Это не наука, скорее… загадка, — ответил он наконец. — Однажды приняв вызов, ты уже не можешь остановиться. И к тому же на самом деле мне не оставили особого выбора.

Том небрежно потыкал в костер палкой, подняв в ночи тучу искр.

— А что, если ты так и не найдешь эту божественную искру? Такое ведь тоже возможно?

Сэм Скаттерхорн молча смотрел на мерцающие угли. На его лице застыло выражение глубочайшей тревоги.

После этой поездки дела действительно пошли хуже. Сэм Скаттерхорн теперь редко выходил из дома, и Том с трудом мог подняться по лестнице в спальню, поскольку ступени загромождали коробки с насекомыми. Потом его отец заметил, что на углу Среднего тупика часто, в разное время дня или ночи, останавливается машина с парой мужчин внутри.

— Агенты ноль-ноль-семь и ноль-ноль-восемь на месте, — сообщил как-то Том, вернувшись из школы. — Они следят за тобой, пап.

Но глаза Сэма Скаттерхорна больше не смеялись. Он тревожно рассматривал сквозь занавеску стоящую в конце улицы машину, а неделей позже шурупами притянул входную дверь к косяку, вынудив жену и сына пользоваться выходом в сад на заднем дворе.