Он был убежден, что эти люди намерены проникнуть в дом и украсть его образцы. И Том, и его мать понимали, что творится что-то крайне неладное: Сэм Скаттерхорн быстро скатывался в параноидальный, безумный мир насекомых и научных формул, где никто не мог до него дотянуться. За едой царило молчание, Том не решался смотреть отцу в глаза, опасаясь ссоры. Тот никак не мог найти то, что искал, и это приводило его в отчаяние. А затем однажды июньским утром случилось худшее из возможного. Сэм Скаттерхорн впервые за долгие месяцы вышел из дома и обнаружил, что его трейлер разгромлен.

— Ну и ну, — ухмыльнулся Дональд Дюк из-за живой изгороди, рассматривая разбитые окна и вспоротые сиденья, разбросанные по забрызганной маслом подъездной дорожке. — Кто же способен на такую подлость?

Сэм Скаттерхорн ничего не ответил, лишь стоял, щурясь против солнца, и смотрел на разгром. Оглянувшись, покосился на припаркованную на углу машину. Двое по-прежнему сидели внутри. Похоже, разорение его драгоценного фургона каким-то образом привело его в чувство. Он казался почти обрадованным.

* * *

Ночью в беспокойный сон Тома ворвалось тихое звяканье. Он повернулся, обнаружил, что на дворе пять минут третьего, и, чуть отдернув занавеску, успел разглядеть, как отец осторожно прикрывает за собой калитку. За спиной Сэм Скаттерхорн нес большой рюкзак, а в руке держал длинный сачок для ловли бабочек. Том видел, как отец осторожно выглянул из-за изгороди на дорогу. Не считая полосатой кошки, обходящей свои владения в свете фонарей, там никого не было. Жители Среднего тупика давно спали. Сэм Скаттерхорн посмотрел вверх, на окно, и Том увидел, что он улыбается, действительно улыбается, впервые за долгое, долгое время. Мальчик хотел было закричать, сказать что-то, но отец уже целеустремленно двинулся по улице. Через мгновение он свернул за угол и скрылся из виду.