— А кто такая Полинезия?

— Полинезия — это западно-африканский попугай. Она жила у меня когда-то, — голос Доктора погрустнел.

— А что, она умерла?

— Нет, нет, — ответил он, — она жива и, надеюсь, здравствует. Оказавшись вместе со мной в Западной Африке, она ужасно обрадовалась, что вернулась на родину. Просто плакала от счастья. Когда же пришло время возвращаться домой, у меня просто не хватило совести увозить ее обратно, хотя ей и не хотелось со мной расставаться. И я оставил ее в Африке. Ну, ладно, чего уж там, тосковал я по ней страшно. Но считаю, что поступил правильно. Она была моим лучшим другом. Именно Полинезия рассказала мне про языки животных и подала идею стать звериным доктором. Я часто думаю, как ей там в Африке живется, счастлива ли она, и доведется ли мне когда-нибудь еще увидеть ее забавную, исполненную важности мордочку. Эх, добрая старая Полинезия, воистину необычайное создание!

В это мгновение мы увидели, что за нами несется Джип. Он явно был чем-то очень возбужден, лаял и выл весьма странным образом. Тут и Доктор разволновался, стал делать ему в ответ какие-то невообразимые знаки. Но вот он повернулся ко мне, лицо его сияло от счастья.

— Представляешь, Полинезия вернулась! — воскликнул он. — Джип говорит, она только что прилетела. Боже мой! Я не видел ее уже целых пять лет! Извини меня, я на минуточку.

Он было повернул к дому, но Полинезия уже подлетала к нам. Доктор в полном восторге захлопал в ладоши, прямо как ребенок, которому подарили новую игрушку. Стаи воробьев вспорхнули и, рассевшись по изгородям, принялись отчаянно сплетничать, возмущенно поглядывая на птицу в серо-алом оперении, планирующую вдоль английской улочки.

Она уселась прямо Доктору на плечо и с ходу затрещала с неимоверной скоростью на абсолютно неведомом мне языке. Казалось, что речам ее не будет конца, и Доктор, вероятно, забыл уже и обо мне, и о бельчонке, и о псе Джипе, и обо всем на свете, пока, наконец, птица не задала ему вопроса, явно касавшегося меня.