— Ох, прости меня, Стаббинс, — сказал Доктор, — я так увлекся рассказом старого друга. Надо же быстрее посмотреть бельчонка. Полинезия, знакомься, это Томас Стаббинс.

Птица, восседавшая на плече Доктора, серьезно кивнула, а затем к моему нескончаемому удивлению произнесла на чистейшем английском языке:

— Здравствуй, здравствуй. Помню ночь, когда ты появился на свет. Холодная была тогда зима, а ты был далеко не красавчиком.

— Стаббинс мечтает выучить языки зверей, — сказал Доктор, — я как раз рассказывал ему о том, как ты давала мне первые уроки, а тут примчался Джип и сообщил о твоем прибытии.

— Что тут сказать, — Полинезия вновь повернулась ко мне, — может быть, я и сумела дать Доктору кое-какие начальные знания языков зверей, но только после того, как он объяснил мне значения тех английских слов, что произносила я. Видишь ли, многие попугаи могут произносить слова на человечьем языке, но мало кто из них что-нибудь понимает. Эти птицы говорят, потому что хотят казаться невероятно умными или потому, что им за это дают печенье.

Мы снова шли по направлению к моему дому, но теперь уже в сопровождении Джипа и Полинезии. Птица говорила без умолку, рассказывая об Африке, но теперь уже по-английски, видимо, из уважения ко мне.

— Как поживает Принц Бампо? — поинтересовался Доктор.

— Хорошо, что ты спросил, — обрадовалась Полинезия. — А то я чуть не забыла. Представь себе — Бампо в Англии.

— В Англии! Невероятно! — вскричал Доктор, — Что он здесь делает?

— Король, его отец, послал его учиться. Кажется, это место называется Булфорд, да, да, именно Булфорд.

— Булфорд! Булфорд! — пробормотал Доктор. — Что-то я никогда не слышал о таком месте… да это, наверное, Оксфорд!