И вот эта группка во главе с отчаянным Гришкой Гонобобелем, хихикая, потянулась за дежурными, которые сперва медленно, а потом всё быстрее и быстрее, словно удирая, шли по коридору.
- Ой! Это же надо... Ну! Ой! - растерянно шептала на ходу Тая.
Антоша шёл молча. Только губы кусал. И вот в эту минуту из седьмого класса вышел им навстречу Вася Лоб.
В руках он держал пирожок. Укусил, скривился и швырнул надкусанный пирожок на пол под батарею.
Тая и Антоша остановились.
Тая охнула, закрыла рукой рот и поспешно отвернулась.
Антоша тоже охнул и замер. Только что красный как помидор, он вдруг стал белым как сметана. И от этого повязка на его рукаве показалась ещё краснее.
Как-то случайно он скосил на неё глаза...
В первое мгновение никто даже не понял, что произошло.
Антоша так быстро наклонился и поднял пирожок, что не все это и заметили. Все увидели только, как он тычет надкусанный пирожок прямо Васе в лицо и говорит:
- А ну, доешь!
Это была потрясающая картина: маленький, щуплый Антоша тыкал здоровенному, вдвое большему, чем он, Васе надкусанный пирожок прямо в нос и говорил: "Доешь!"
Это был просто кадр из мультфильма-заяц и медведь.
Вася так растерялся, что, вместо того чтобы сразу "врезать", обалдело спросил:
- Что-о? С пола?
- А зачем бросал?
Только тут Вася наконец опомнился, молча коротким движением ударил Антошу по руке, и пирожок полетел назад под батарею.
Антоша тоже ничего не сказал, повернулся, неторопливо пошёл к батарее, поднял пирожок, подул на него и снова протянул Васе:
- Нет! Доешь!
Кто-то хихикнул (то ли Спасокукоцкий, то ли Кукуевицкий).