Что уж тут делать - любил он поспать. Недавно отец привёз домой взамен устаревших роботов, помогавших по хозяйству, двух новейшей марки, и в то время, когда отец с матерью были на работе, они старательно пылесосили и убирали квартиру, стирали, гладили и готовили еду. Так что Жоре нечего было делать, и он целыми днями шатался по городу или по двору. Спать он мог до полудня. А так как слишком много спать вредно, отец приказал одному из роботов будить его в восемь утра - пластмассовым крючком стаскивать одеяло. Робот и сегодня аккуратно стащил с него одеяло, тоненько пропищав: "Подъём, лежебока!" - однако Жора не проснулся, а только досадливо лягнул ногой и продолжал спать без одеяла. А когда он вскочил с постели и спросонья уставился на часы, было уже девять. Жора буквально впрыгнул в штаны, сунул руки в рукава рубашки и, не помывшись и даже не поев- а уж этого почти никогда не случалось с ним! бросился к лифту. Нажал, синюю кнопочку вызова и стал заправлять рубаху в штаны, застёгивать пуговицы. И те три секунды, в течение которых он спускался вниз, он лихорадочно действовал: глядясь во все три зеркала кабины, поправлял ворот рубахи и, хорошенько плюнув на ладонь, приглаживал торчащие во все стороны жёсткие, как щетина, волосы. И когда лифт доставил его вниз, вид у Жоры был что надо: щёки блестели, как подрумяненные, щедро смазанные маслом блины, глаза радостно сияли, и ремень на тугом животе был аккуратно затянут - даже кончик его не торчал, как обычно, в сторону... И не скажешь, что недоспал! И не скажешь, что совсем не завтракал... Он суматошно выскочил из лифта, хотя почти безошибочно знал, что и сегодня всё потеряно. Конечно же, Леночка опять уехала на репетицию... И ведь сам же виноват во всём! Две недели назад он прочёл в городе объявление, что скоро на их Центральном стадионе состоится Большой Праздник Южного Лета, что в нём могут принять участие все желающие, начиная с семи лет, - певцы и певицы, гимнасты и гимнастки, танцоры и танцовщицы...