- Да... кажется... - признался Толя, потому что хотя он и прожил уже двенадцать лет, а так и не научился говорить неправду, и сейчас ему было трудно не рассказать Колесникову всё, что он задумал, а говорить этого нельзя было ни в коем случае. И он мямлил и заикался: - Я... я... Я подумал... Я хотел... И он в конце концов сказал бы ему правду, если б Колесников не прервал его: - Ну что ты хотел бы? Что? Терпеть не могу мямлей! Толя, минуту назад распаренный и красный, внезапно побледнел и, к немалому удивлению Колесникова, уткнулся лицом в песок и пролежал так несколько минут, потом .медленно приподнял голову, и с его губ, носа и щёк посыпались приставшие песчинки. - А если звездолёт сядет на море? - спросил он. - Или в болото? Или в лес? Что тогда делать? - Да не может он туда сесть! - закричал Колесников. - Сложнейший электронный мозг не разрешит ему посадку в такие места, он контролирует все действия пилота и штурмана. Но если пилот сам хочет вести или сажать звездолёт, он должен сесть за штурвал... - Ты так говоришь, будто уже был в этом "Звез-долёте-100". - Конечно! Как же я мог там не побывать, если дядя Артём возил нас на космодром? Я облазил весь корабль: отсеки, салон, отделение двигателей, осмотрел все его электронно-кибернетические устройства. Дядя Артём показал мне и объяснил, а в рубке управления даже позволил нажимать на... - Дай честное слово, что всё это правда! - Толя сел на песок. - А зачем мне врать тебе? Потом они сели в автолёт и помчались к своему дому, и опять сзади, с боков и по радио раздавались сигналы и предупреждения улично-воздушной регулировки. Однако Толя уже не очень пугался их. Он сидел, прижатый скоростью к спинке сиденья, и думал: "Нет, Колесникову нельзя даже намекать об этом! Вот если б рядом были Серёжа и Петя с Ан-дрюшей, тогда другое дело: им бы можно было рассказать обо всём..."

Глава 4

ОТОБРАННЫЕ ПРАВА

Дела у Жоры были из рук вон плохи. Он опять проспал.