Они были причудливо разрисованы природой, и отец всегда с гордостью показывал их гостям. В шкафах и на полках его кабинета хранились коробочки с десятками тысяч бабочек Земли и разных планет, где побывали земляне; здесь же стояли сотни книг на разных языках Вселенной, посвящённых всё тем же бабочкам. И дня, казалось, и часа не мог прожить отец без них! Вот и сейчас он отвечал Толе и одновременно поглядывал в окуляр маленького электронного микроскопа, чтоб получше рассмотреть зубчатое крыло бабочки необыкновенно яркой фиолетовой раскраски. А Толя, бледный, тихий, большеухий, с блестящими глазами, стоял у стола и смотрел на отца. - Толя, - сказал отец, - нельзя так! Ну хочешь, я посажу тебя в звездолёт, который завтра в семь пятнадцать летит на Лупу? - Не хочу я на Луну! Десять раз был там! Каждый камень и цирк знаю наизусть! Скоро там детские сады открывать будут и придумают скафандры для грудных... Там даже наш Жора был... - Надо было отправиться с Серёжей Дубовым и его отцом на Марс, они ведь звали тебя. - Не хочу я на Марс! Я хочу на сверхдальние... - Я тебе уже ответил. Как будто на Марсе скучно или даже здесь... Ох, сынок, сынок! - Папа... - Я сейчас кончу, сынок... Всему своё время, не торопись, ничего от тебя не уйдёт. И на нашей Земле ещё много неоткрытого и загадочного... Уверен, что твой Андрюша Уваров не сидит сейчас сложа руки в лагере археологов; сам знаешь, они уже наполовину раскопали город инков; говорят, он почти целиком сохранился. И ты бы мог поехать с Андрюшей и его братом. И город Хрустальный тебя не заинтересовал, а ведь он в самом центре Антарктиды... Ну признайся, сколько получил радиограмм от Пети Кольцова с приглашением прилететь к нему хотя бы на неделю? - Десять, - угрюмо уронил Толя. - Ну вот видишь! Все твои друзья разъехались на каникулы кто куда, а ты... Толя, ну полови мне бабочек. Полови! Это ведь так важно...