Надо сказать, что прежде чем детей удалось затащить в дом и заставить их умыться, перед тем как пить чай, они успели самым тщательным образом обследовать луг, и сад, и вообще все вокруг дома. И им стало ясно, что здесь, в Белом доме, они будут совершенно счастливы! Честно говоря, это было им ясно с самого начала, но когда за домом они обнаружили густые заросли жасмина, усыпанные белыми цветами и пахнущие, как флакончик с очень дорогими духами, которые кое-кому дарят на день рождения; когда они увидели траву на лужайке, такую зеленую и шелковистую, не то что жухлая поросль на городских газонах; когда они обнаружили конюшню, а в ней сеновал с остатками прошлогоднего сена — все это стало куда яснее. А уж когда Роберт наткнулся на сломанные качели, и свалился с них, и набил на голове шишку размером с куриное яйцо, и когда Сирил прищемил себе палец дверцей клетки, в которой, похоже, когда-то держали кроликов (если вы, конечно, знаете, как выглядит клетка для кроликов), исчезли и последние сомнения.

Но самым приятным было то обстоятельство, что здесь не существовало никаких запретов вроде «туда не ходи», «этого не делай». А в Лондоне вас повсюду подстерегают таблички «Трогать запрещено!», и даже если табличку не видно, от этого только хуже, потому что вы уверены: она тут есть, а если вы не уверены, вам незамедлительно об этом сообщат.

Белый дом стоял на холме, а за ним начинался лес. На одном склоне холма была известняковая каменоломня, а на другом склоне находился песчаный карьер. У подножия холма, на равнине, расположились причудливой формы белые строения, где рабочие обжигали известь, а еще большая пивоварня красного кирпича и другие домики. Так что ближе к сумеркам, когда солнце садилось и дымили высокие трубы, всю долину, казалось, занавешивала золотистая мгла, в которой там и сям поблескивали огни печей для обжига извести и огни хмелесушилок, словно перед глазами лежал зачарованный город из «Тысячи и одной ночи».