- Моя прачка пропала.

- Это причина для трагедии? - студиозус весело засмеялся.

- Ты ее не видел, Регин. Идем.

Не обращая внимания, следует ли за ним приятель, Юрий вошел на чердак, где из щелей между черепицами пробивались, плавали среди стропил косые и пыльные солнечные лучи. Отодвигал и переставлял повернутые лицевой стороной к стене холсты. Нашел то, что искал. Когда Регин пробрался через заполнившую чердак рухлядь, то оказался лицом к лицу с полотном, на которое как раз легло солнце - и остолбенел. Краски не яркие, но живые, обрисовывали кусочек берега, скользнувшего в воду, лозовую ветку, воздух... но женщина, стоящая вполоборота, отводя ото лба налипшую русую прядь... капельки пота на загорелом лице, улыбка - доверчивая, милая... Регин попятился.

- Ты колдун, Юрий. Черта... это для тебя слишком легкое наказание.

Черноволосый Юрий кивнул. Утвердительно. Крепенький дружок его резко повернулся, едва не заплакав; опрометью бросился с чердака. И прямо перед картиной на лестнице наткнулся на застывшую девчонку. Девчонка выглядела, как служанка: серое платьице, передник, аккуратно подобранные под чепчик волосы, но была годов восьми, не старше. Она стояла и сосредоточенно, не по-детски вглядывалась в полотно. Парень попытался понять, что же девчонка там увидела. Краски оставались такими же тусклыми, но почудилось, что улица изменилась, потянуло сыростью. Впрочем, в старом, неухоженном доме сквозняки всегда не редкость.

- Что ты здесь делаешь, Тильда? - строго спросил хозяин. Девочка молчала. Регин подумал, что она дурочка.

- Иди накрой к обеду.

Тильда молча присела и стала спускаться. Ступеньки отчаянно скрипели под деревянными башмаками.

Когда хозяин и гость потягивали вино, устроясь у камелька, Тильда вернулась наверх. Стемнело, и она сжимала в руке горящую свечу. Огонек подрагивал, а она молча, с бездумным выражением на личике пялилась в глубину картины - как в распахнутые двери.