— Теперь пригнитесь!
Хотценплотц ухватил Касперля и Сеппеля за воротник и воткнул их носами в мох.
Затем они внезапно услышали грохот, будто из двенадцати мортир выстрелили одновременно. Комья земли и щепки завертелись в воздухе так, что только треск стоял.
Когда приятели отважились поднять головы, бочонки с порохом исчезли. Черное пятно в траве, голое и лысое: это было все, что от них осталось.
Трижды долой!
— Это весь ваш порох? — спросил Касперль.
— До последней крошки, — заверил Хотценплотц. — Теперь вы верите, что я честно решил для себя навсегда покончить с разбоем?
— Теперь уж конечно, — заверил Сеппель.
— А ты, Касперль?
— Клянусь честью, господин Хотценплотц!
Таким образом, все было ясно — все, за исключением одного. И это был пункт, который доставлял особое беспокойство бывшему разбойнику.
— А поверит ли мне наконец господин Димпфельмозер?
— Несомненно, — сказал Касперль. — Госпожа Худобок в точности передаст ему, что произошло с порохом, — в том случае, если он не наблюдал это собственными глазами.
— Как это? — спросил Хотценплотц.
Касперль и Сеппель открыли ему тайну магического шара госпожи Худобок.
— Надо признаться, потрясающая штуковина!
Хотценплотц почесал за левым ухом и откашлялся; затем прокричал громким голосом, чтобы быть уверенным, что в гостиной госпожи Худобок это не пропустят мимо ушей:
— Как вы могли заметить, дорогие телезрители, я пустил на воздух оставшийся запас своего пороха до последней крошки, — а теперь, пожалуйста, посмотрите внимательно, что Касперль, Сеппель и я сделаем с ножами и пистолетами. Если и после этого вы по-прежнему будете считать меня мерзавцем, вы пропащие люди. Есть же, в конце концов, еще и чувство собственного достоинства, не правда ли, провалиться мне на этом месте! Этого, господин Димпфельмозер, вы отрицать не можете — даже если вы тысячу раз полицейский! Он кивнул приятелям и сказал: