- Елки зеленые!

А это уже не со мной, но при мне. Выступали мы как-то с ныне покойным Е.И.Чарушиным, прекрасным художником и писателем, в прославленном ленинградском институте, перед педагогической аудиторией. Евгений Иванович с успехом прочел новый рассказ. А потом, как водится, выступали слушатели. И вот поднимается такая же неопределенного возраста дамочка, так же краснеет и так же смело и безапелляционно заявляет:

- Рассказ товарища Чарушина мне очень понравился, только режут ухо те неприличные слова, без которых, мне кажется, легко можно было обойтись.

Экспансивный Евгений Иванович вскакивает:

- Что? Помилуйте! Какие неприличные слова? Где?

- У вас там в рассказе есть слово "кобыла".

Чарушин хватается за сердце.

- Милая моя! - восклицает он своим незабываемым окающим вятским говорком. - Милая! Клянусь вам - в слове "кобыла" абсолютно ничего неприличного нет. Кобыла - это лошадь! Лошадь женского пола.

Ведь если бы я вас кобылой назвал...

И наконец, есть еще одна группа критически настроенных читателей. Ради них-то, собственно, я и решился писать эти заметки.

Людей этих довольно много. Они недостаточно интеллигентны. Они только-только приобщаются к культуре, и даже, пожалуй, не к культуре, а к азам цивилизации.

К голосу этих людей писатель должен относиться бережно.

Вот что писал несколько лет назад один из таких читателей, тридцатидвухлетний плотник из города Изобильного:

"...Образование у нас с женой "среднее" начальное, живем мы в районном центре, хотя ему и присвоено звание города, но до города ему далеко, но скоро, очень скоро мы будем считаться горожанами, так как наши дети уже сейчас говорят на г, то есть это значит подошли к культуре"... "Наша семья активный подписчик на все. Например, самый маленький получает журнал "Веселые картинки", старший сын "Пионерскую", дочурка "Семья и школа", жена журнал "Здоровье", я "Литературную газету".