Сколько гордости, и трогательной гордости, в этом перечислении. Но, оказывается, не всегда чтение книг и журналов доставляет радость. Вот прочли злополучную "Нашу Машу" и

"...Нас очень взволновало обращение товарища Л.Пантелеева как отца, писателя и педагога к своему ребенку Машка!"... "Мне и членам моей семьи кажется это несколько грубо! Мой сын Геннадий (ему три года, четвертый годик), если ему кто скажет Генка, он тут же опровергает: я не Генка, а Гена". "Все в рассказах Л.Пантелеева нам очень нравится, но как при чтении доходит до вышеупомянутых выражений, весь интерес к чтению пропадает".

Не всегда и не на все письма писателю удается ответить, но читателю из города Изобильного я ответил сразу и постарался написать понятно и вразумительно. Я очень хорошо представляю себе этого не очень грамотного человека, гордого тем, что дети его живут в посёлке городского типа, не гекают, а "говорят на г", что жена его читает журнал "Здоровье", а сам он "Литературную газету". Этот человек не скажет и детям своим не позволит сказать: "я поел", а непременно: "я покушал", не скажет: "жена у меня беременна", а скажет: "в положении". В баню он ходить перестал, ходит "в маскарад", фильмы смотрит не в кино, а в "кинотеатре".

Может быть, все это и трогательно, но лично для меня эти мещанские "кушать", "положение", "маскарад", "туалет" - звучат в тысячу раз грубее и страшнее, чем какие-нибудь Машка или Генка.

Между прочим. Знает ли читатель, что еще совсем недавно, в советские времена, в патриархальных семьях поволжских староверов считалось неприличным называть даже маленьких ребят "полуименем". К детям обращались не Саша, Маша, Тася или Петя, а - Александр, Марья, Таисия, Петр...

Выходит, что все относительно. Вам не нравится Машка, им не нравится Гена, ему нравится Федор. А я, например, терпеть не могу, когда на вопрос: "Как тебя зовут, девочка?" - ребенок отвечает "Оленька".

Однако все это касается языка разговорного, просторечия. А как же с литературным языком? Что же, наконец, можно, а чего нельзя?