– Криками не поможешь, – сказал Лева. – Возьми себя в руки и пойди поговори. Подействуй на нее силой убеждения.

Товарищи снова очутились в кухне. Боря заговорил негромко и очень сдержанно.

– Рая! Раиса, ты слышишь?

– Ну? – ответили из-за двери.

– Раиса, вот что я тебе скажу: я тебя, так и быть, выпущу, но чтобы это было в последний раз! Понимаешь?

– Понимаю. А я не выйду.

Боря вздохнул, подтянул трусы и продолжал уже совсем кротко:

– Рая, послушай-ка, ты ведь не маленькая, так? Мне нужно скоро уходить, а…

– И уходи. Кто тебя держит?

Лева заглянул в замочную скважину и сказал убедительным тоном:

– Рая, нужно все-таки сознавать! У Бориса очень важное дело.

– Котлеты тоже важное дело. Отец придет с работы – что он будет есть?

Семиклассники помолчали в раздумье.

– Глупо! – тихо сказал Лева.

– Что – глупо? – так же тихо сказал Борис.

– К чему ты затеял всю эту возню? Провернул бы мясо – и дело с концом!

Борис долго грыз ноготь на большом пальце, потом открыл щеколду:

– Ну ладно, Райка! Выходи. Мы провернем.

– Нет, вы сначала проверните и покажите мне. Я встану на умывальник и посмотрю в окно.

Под потолком в стене ванной было застекленное окно. Напрасно товарищи упрашивали Раису выйти немедленно, говоря, что этак она не успеет пришить пуговицы. Рая стояла на своем. Делать было нечего! Два авторитетных члена краеведческого кружка покорились. Мясорубка была неисправная и очень тугая, но Боря вертел ее с такой быстротой, что килограмм говядины очень скоро превратился в фарш. Лицо Бориса блестело от пота, но голос его стал по-прежнему строгим, когда он заговорил:

– Вот тебе мясо. Кончай эти штучки и выходи!

В ванной послышался какой-то шорох: это Раиса лезла на умывальник. Скоро ее голова показалась за стеклом окна.