Клим Кириллович тщательно привел в порядок волнистую шевелюру, после чего горничная проводила его в уютную гостиную, выдержанную в зеленых тонах и полную живых цветов. Николай Николаевич, профессор химии Петербургского университета, из своего любимого кресла наблюдал, как его супруга Елизавета Викентьевна вносила последние штрихи в украшение дочерей. Мария Николаевна и Брунгильда Николаевна выглядели возбужденными и хорошенькими, они поприветствовали верного друга семьи шутливыми книксенами и, судя по одобрительному выражению лиц, остались довольны его вечерним костюмом.

– Добро пожаловать, милый Клим Кириллович, не кончился ли дождь?

– Увы, Елизавета Викентьевна, все моросит, – доктор Коровкин галантно приложился к руке профессорской жены, – хотя я ехал в экипаже самого Астраханкина и вышел сухим из воды.

– А почему ж ваша газета такая мокрая? – подала голос младшая профессорская дочь, темноволосая, синеглазая барышня лет девятнадцати.

– Все неймется нашей сыщице, ищет себе дела, – шутливо заметил профессор, вставая и пожимая руку своему бывшему ученику, а может быть, и будущему зятю. – Вместо того, чтобы прилежно учиться на своих Бестужевских курсах, все мечтает о сыскной карьере. Вы бы вразумили по дружбе Машеньку. Присаживайтесь.

Доктор повиновался и опустился на стул.

– Какая сыскная карьера? – возразила хозяйка дома. – Ее сыскная контора «Господин Икс» вполне сносно обходится без Мурочкиного присутствия. Софрон Ильич Бричкин успешно справляется с обязанностями помощника, Муру не беспокоит. Она все время отдает учебе. Мура, по-моему, Софрон Ильич уже недели две не звонил?

– Даже больше… – Мура обидчиво оттопырила яркую нижнюю губку. – Да и вообще. Все лето прошло, половина осени, а ни одного интересного дела, если не считать кота госпожи Брюховец.

– Этого кота я вспоминаю с неизменным ужасом, – шутливо содрогнулся доктор. – Интересно, сдали ли его хозяйку в психиатрическую лечебницу?