Чета Муромцевых вышла в прихожую, чтобы проводить молодых людей. Когда суета, связанная с надеванием калош, ботиков, пальто, шляпок закончилась, Глаша отомкнула засовы и распахнула входную дверь. На ее пороге обозначилась насквозь промокшая фигура плотного невысокого мужчины.
– Господин Бричкин! Что случилось?! – воскликнула Елизавета Викентьевна.
– Прошу не беспокоиться. Ничего срочного, – ответил, стуча зубами, помощник Муры. – Я только хотел попросить Марию Николаевну завтра в полдень прибыть в контору.
– У нас есть дело? – пораженная Мура округлила синие глаза.
– Да. И очень важное. Дело о каменном котелке.
Глава 3
Карл Иванович Вирхов сидел в своей следственной камере в здании Окружного суда. На зеленом сукне его служебного стола горкой лежали скомканные клочки разорванной вечерней газеты. И когда только успевают борзописцы строчить свою дрянь? И откуда все узнают?
Следователь догадывался, что причиной появления возмутительной заметки был неосмотрительный звонок товарища прокурора в редакцию журнала «Русское богатство», с которым сотрудничал Короленко. Но откуда детали происшествия узнали газетчики? Вирхов был уверен, что звонивший не рассказывал никому лишних подробностей. И тем не менее уже весь город знал, что он, Вирхов, так обмишурился…
И действительно! Покойный снял квартиру для встреч с циркачкой Шарлоттой. Пьянствовал, картежничал. Баловался химией. Почитывал Конан Дойла. Да тут любой слепой бы понял, что он не Короленко.
И тем не менее казус налицо. Карл Иванович мстительно думал о привлечении редактора к ответственности – за клевету. Во-первых, у него есть протокол, где ни слова о Короленко не написано. Во-вторых, есть свидетели, они своими ушами слышали, как он всеми силами пытался установить личность мертвеца, возражал, что покойник – властитель дум прогрессивной общественности. На статью, вернее, примечание к ней, борзописцев вывести можно: арест при тюрьме на семь дней гарантирован – за преступление, совершенное по легкомыслию и слабоумию.