– Ваше превосходительство, – раздался нерешительный голос письмоводителя, прекрасно понимавшего душевное состояние своего начальника, – не желаете ли взглянуть на протокол допроса домовладельца Рымши?

– Давай. – Вирхов смахнул обрывки мерзкой газеты в мусорную корзину. – И прошу тебя, голубчик, не в службу, а в дружбу, не слезай с наших эскулапов, звони каждые четверть часа, требуй результатов. И лабораторию держи под контролем – данные химического анализа немедленно мне на стол. И отправь агентов в издательство господина Сайкина. Надо оповестить его домочадцев о случившемся. Сотрудников предупредить, чтобы завтра были в редакции, – для проведения дознания.

– Эти глупые газетчики даже не удосужились выяснить имя жертвы, – в меру льстиво сказал письмоводитель, приблизившись к столу начальника и бережно опуская перед ним листы, исписанные аккуратным мелким почерком. – Если б напечатали в газете, что покойник – господин Сайкин, и искать никого не требовалось бы, и оповещать не надо было бы.

Вирхов углубился в протокол допроса отпущенного с миром Рымши. Да, иной раз диву даешься, встречаясь с такими доверчивыми людьми. Купец второй гильдии! Как он торгует? Верит на слово первому встречному? Дом, которым он владеет, куплен, конечно, на деньги его покойного родителя… Иван Трофимович Рымша, человек спокойный, приятной наружности, с аккуратной бородой, плавно перетекающей в бакенбарды, при недавнем разговоре поразил Вирхова до глубины души. Сидя перед столом следователя, домовладелец утирал набегающие слезы и, подобно чувствительной дамочке, рассказывал, какое приятное впечатление произвел на него покойный, явившийся узнать о сдающейся внаем квартире.