Ходить одному по лесу ему ещё не приходилось. Опасна была встреча не только с дикими зверями, но и с чужой ордой: всякий чужак для любой орды — дичь, пища. Рам видал тому немало примеров… Дорога до поляны показалась мальчику очень длинной, он бежал, не останавливаясь, оглядывался, но змею держал в руках крепко.

Наконец за поворотом открылась поляна. Рам чуть не вскрикнул, увидав маленькие и далеко не такие яркие, как ночью, языки огня. Он сел, положил около себя змею и смотрел на костёр, пока не заболели глаза. Его жизнь наполняли три занятия: поиски еды, еда и сон. Главным образом — первое. А теперь, просто удивительно, еды оказалось столько, что искать её вовсе не нужно и… что даже есть не хочется. Спать тоже не хотелось. Это было что-то совсем иное. Маленький дикарь даже испытывал от этого беспокойство: как будто что-то надо сделать, а что — он не знает.

И вдруг Раму стало скучно. Вспомнились дети орды. Они не всегда обижали его, когда были сыты — играли… Рам сердито поддал ногой валявшуюся около костра ветку. Она подскочила и, перелетев через костёр, упала на другую сторону. Проворно обежав костёр, Рам опять подкинул ветку ногой. На этот раз она упала прямо на огонь, вспыхнула и загорелась. Сухие листья затрещали, огненными искорками поднялись над костром. Языки огня стали ярче. Раму понравилось. Он покидал в костёр все валявшиеся около него ветки. Расхрабрившись, отбегал к краю поляны, заходил даже за кусты орешника, разыскивая там валежник. Всё, что попадалось, тащил в костёр. Тяжёлые ветки бросал на полдороге, хватал и тащил другие. Так на поляне накопилась порядочная куча валежника, но и в костёр Рам накидал столько, что он разгорелся ярким пламенем. Каждую валежину Рам бросал в костёр с размаху и, когда искры взвивались, весело скалил зубы. Смеяться по-человечески он не умел.